Трудные времена для свободомыслящих на английских и американских университетах
Хотя даже в Великобритании, которая славится свободой слова, можно было позволить себе очень многое, подстрекательство к насилию даже в Гайд-парке всегда могло создать оратору проблемы. Однако есть разница между подстрекательством к насилию и ненависти и здоровой критикой или выражением иных мнений — разница, которая, похоже, особенно стирается на американских и английских университетах.
Исследование, проведённое организацией, отслеживающей свободу слова, Spiked, показало, что две трети студенческих научных обществ и каждый четвёртый университетский административный орган подвергали цензуре или не позволяли выступающим высказывать неудобные взгляды в их учебном заведении. Например, студенческое общество Оксфорда (скоро) запретило журнал No offence (без обид), посвящённый именно свободе слова. Университет East Anglia запретил раздавать sombrero в столовой, потому что это могло бы оскорбить мексиканцев. Запрет вас может ждать, если вы поддерживаете Израиль, а не палестинцев, читаете «не те» газеты или решительно не поддерживаете аборты. Только в трёх английских университетах запрещается то, что действительно незаконно.
Проблемой, о которой говорят в Польше, но масштабы которой нам трудно понять на Западе, является так называемая “политическая корректность”. Это современный вид орвелловского новояза, который не позволяет говорить о фактах из страха кого-то задеть. Благородная по замыслу “английская вежливость”, которая сегодня принимает карикатурные формы “голого короля” из знаменитой сказки Андерсена.
Английская мода с американских университетов
Ситуация, похоже, ещё сложнее в американских университетах, где, по всей видимости, не терпят ничего, кроме политической ортодоксии. University of California в Berkeley, который в 1964 году прославился борьбой за свободу слова и отмену запрета на выражение политических мнений в высших учебных заведениях, недавно снова получил мировую известность — на этот раз из-за беспорядков, которые должны были ограничить эту свободу слова (и, кстати, им это удалось).
Самое смешное, что маскированные ультралевые студенты били окна в знак протеста против «расистского, гомофобного фашиста» Milo Yiannopoulos, который… сам является геем и у него чёрный парень. Если послушать его выступления на YouTube, он действительно резко, но по существу и с блестящим чувством юмора критикует ислам, левицу и воинствующих феминисток. Однако в его острых высказываниях трудно найти что-либо, что хотя бы отдалённо напоминало бы призыв к ненависти или насилию — насилию, которое во время беспорядков «во имя правого дела» и совершили его политкорректные цензоры.
Во многих университетах там существуют так называемые «безопасные пространства», где могут укрыться чувствительные студенты поколения snowflakes (снежинки), которых может ранить тот факт, что кто-то думает не так, как они. А если кто-то заденет чувства снежинок, они начинают поджигать машины.
Новейшим трендом из Канады является давление в пользу того, чтобы вместо политически некорректных личных местоимений he, she, it использовать гендерно-нейтральное «xe» или «ze», чтобы не задеть чувства людей, не определившихся в этом вопросе.
Досталось и проф. Николасу Кристакису — американские студенты окружили его и «захлопали буками», потому что… его жена сказала, что запрет переодеваться на Хэллоуин — это какое-то безумие. «Университеты когда-то были безопасным местом не только для взросления, но и для получения регрессивного или трансгрессивного опыта», — жалуется жена профессора. «Сегодня они всё больше становятся местом цензуры и запретов».
Ситуация настолько серьёзна, что начали возникать специальные организации, защищающие свободу слова в университетах. Одна из них — Фонд за индивидуальные права в образовании FIRE. В видеорепортаже ниже они исследовали ситуацию в Tufts University (на английском, для продвинутых учащихся):
Экзотический роман
Одна из самых странных черт современной политической сцены на Западе — это роман левых с религией, которой доминируют консерваторы, рядом с которыми о. Риджик — самый либеральный хиппи в мире. Самое тяжкое обвинение на английском или американском университете сегодня — это обвинение в так называемой исламофобии. При этом критиковать христиан и евреев — нормально, над мормонами можно насмехаться сколько угодно, но только не трогайте Коран. Это приводит к трагикомическим парадоксам, что наглядно показывает дискуссия двух женщин. Угадайте, кого из них постигли неприятности со стороны академической среды.
Аян Хирси Али — по происхождению сомалийка, она борется за права женщин, подвергающихся калечащим операциям на половых органах, как в Африке, так и среди иммигрантов из стран, где практикуют этот варварский обычай. Она сбежала от навязанного брака в Нидерланды, где была избрана депутатом. Она отошла от ислама и вместе с режиссёром Тео ван Гогом сняла фильм, призывающий к реформам внутри этой религии. Вскоре после этого родственник великого художника был убит исламистом, который, помимо ножа, оставил на его теле записку, что она будет следующей.
С другой стороны у нас есть Линда Сарсур, мусульманка в хиджабе, которая защищает шариат (мусульманское право, согласно которому, например, изнасилованную женщину, если она не найдёт мужских свидетелей происшествия, забивают камнями за прелюбодеяние). Однако она является одной из организаторов феминистских протестов Women Against Trump.
После огласки, которую это ей принесло, она недавно удалила свои записи в Twitter, где писала о том, как хотела бы вырезать клитор Хирси Али. Бывшая мусульманка ответила ей лишь так: «Нет другой нормы, которая так унижала бы и дегуманизировала женщин, как шариат. Линда Сарсур защищает этот закон».
В 2014 году, однако, именно Хирси Али заблокировали присуждение докторской степени honoris causa в Университете Брандейс.
Это ясно показывает, что на английских и американских университетах пытаются уравнять критику ислама с критикой женщин или меньшинств. За Хирси Али не вступилось слишком много феминисток, которые считали, что «говорить о гендерном неравенстве в мусульманских сообществах — значит лишь усиливать расизм, а не ослаблять сексизм».
Если учесть оторванность от реальности английских и американских университетов и политиков, никого не могут удивлять ни Brexit, ни победа Трампа.
Откуда столько нетерпимости?
Почему так много английских и американских студентов хотят запрещать, а не спорить с иными взглядами?
По мнению Мэтта Ридли, в случае «горячих тем» мы обычно опираемся на мнения своих друзей и людей, которым доверяем. Редко кто проверяет информацию у источника. Поэтому до нас доходит лишь искажённая карикатура реальности — чучело, которое легко возненавидеть и поджечь.
Особенно в эпоху интернета и социальных сетей мы всё больше замыкаемся в коконах групп людей со схожими взглядами. Американские и английские университеты успешно избавились от преподавателей с иными, не левыми взглядами, а Facebook и Twitter кормят их — часто высосанными из пальца — мемами.
Неудивительно, что в Англии или Америке слово «правые» (или «conservative» — консерватор, как здесь их называют) звучит крайне подозрительно и сразу же ассоциируется с расизмом и сексизмом. Мысль о том, что кто-то может, например, поддерживать свободный рынок в искренней вере, что он полезен для всех, способствует международному сотрудничеству и положительным социальным переменам в стране, для сегодняшнего студента в Англии или США зачастую совершенно немыслима.
Зачем нам свобода слова?
Ещё Джон Стюарт Милль писал о том, что потеряют наши «snowflakes», если и дальше будут цензурировать и бросать камни вместо того, чтобы разговаривать: подавление свободы слова обедняет человечество, как нынешние, так и будущие поколения. Парадоксально, больше всего теряют те, кто не согласен с данным мнением, даже больше, чем люди, которые его высказывают.
Если некое мнение верно, его противники теряют единственный шанс чему-то научиться.
Если оно ошибочно, они тоже теряют — на этот раз почти столь же большую пользу от возможности выработать собственные взгляды в дискуссии с иным мнением.
Текст вдохновлён статьёй «Students can’t be allowed to curb free speech» Matt Ridley, The Times, 13.02.2017
Фото: Karel Nepraš, sculpture “Velký dialog”, 1966
Чтобы в полной мере пользоваться своей свободой слова, сначала нужно научиться говорить по-английски!
Запишитесь на онлайн-курс английского языка Speakingo!
Первая неделя пробная — бесплатно!
Согласны или нет? Напишите своё мнение или опыт в комментариях!
Это текст из раздела Hyde Park, где мы говорим обо всём и ни о чём!
